Корепанов Максим
Книга жизни
09.11.2016
Культура
Россия, Удмуртская Республика
КНИГА ЖИЗНИ

Удивительный документ хранит Нина Геннадьевна Анисимова – рукописную книгу воспоминаний о своей жизни, написанную ее отцом, участником Великой Отечественной войны Геннадием Михайловичем Никитиным (1924-2004), уроженцем д. Бисар (ныне не существует) Игринского района Удмуртии.

Рукопись не маленькая – почти сто печатных страниц. Без всякого преувеличения можно сказать, что материал этот сегодня – не просто часть семейного архива Нины Геннадьевны, но достояние всего района, а в какой-то мере и республики. Ведь многое из того, что пережил Геннадий Михайлович, напрямую коснулось очень и очень многих в нашей стране: детство, совпавшее с первыми годами становления Советской власти, коллективизация, война с фашистской Германией, послевоенное мирное строительство, перестройка и, наконец, начало 1990-х. Таков временной промежуток, запечатленный Г.М. Никитиным. Быть может, когда-то этот труд в виде отдельного издания станет доступным массовому читателю. Сегодня же мы публикуем только отрывки из мемуаров ветерана, любезно предоставленных Н.Г. Анисимовой.

Книга Геннадия Михайловича написано живым и доступным языком хорошего рассказчика – таким и был ее автор при жизни. В тексте очень много интересных, занимательных мест: происшествий, случаев, в том числе трагических (например, упоминание, как бык насмерть забодал 14-летнюю девочку), связанных с живой природой и даже таинственных.
Вот, например, в самом начале повествования автор упоминает, что в их деревенском доме было множество тараканов, которых никак не удавалось извести. А однажды «летним ранним утром как-то мать пошла в огород за ключевой водой и уже возвращалась домой, а навстречу ей по тропинке – целое войско тараканов, от которых даже тропинка казалась красной. Мать испугалась и отошла в сторону. Куда они шли, непонятно. Когда зашла в избу, вначале ничего не поняла, только потом уже обнаружила, что тараканы исчезли все, даже маленькие. Совершенно непонятно по какой причине они ушли, ведь мы не держали никаких лекарств и ядохимикатов. Соседи говорили, что это не к добру, что это предвестник беды. Это было около 1930 года, но ничего такого серьезного не случилось, жили и жили по-прежнему». Другой необычный случай, связанный с живой природой, описан так: «Мать как-то говорит, что гуси домой не пришли. Я ушел искать. Нашел их за нашим огородом, за прудом на ровном поле. Сбились в одну кучу, гусята прячутся, а в метре от них стоят две птицы, ростом выше гусей, перья серые с коричневым отливом, клювы крючком загнуты. Таких птиц раньше я никогда не видел. Наверное, это были беркуты. Я боюсь подойти к своим гусям. Хорошо хоть с собой у меня была палка. Кое-как отогнал гусей, а те птицы так там и остались. Откуда они прилетели, как попали к нам в такую даль? Ведь они  обитают на юге высоко в горах».

Нашлось место и встречам с «потусторонним» миром: «Однажды мы, ребятишки, возвращались домой поздно ночью и видим: наша соседка тетя Лиза  стоит на улице возле своих ворот, накладывает в фартук снег, трясет, трясет этот фартук и выбрасывает снег, потом снова накладывает и снова трясет. Когда мы спросили, что она делает, она ответила, что просеивает муку. На следующий день мы об этом рассказали Нёко кенак и спросили, что это означает. А Нёко кенак сказала, что Лиза колдунья и опять что-то вытворяет. Мы начали ее бояться и ее дом обходили стороной, ходили по другой стороне улицы». Вот еще момент из той же темы, относится ко времени, когда автор рукописи был уже подростком и учился в Ижевске, жил на квартире у одинокой бабушки: «Однажды бабушка у нас спрашивает: мальчики, вы случайно не видели мое шелковое платье? Я остолбенел, как будто кто-то ударил обухом по голове. Ведь мы часто голодные, всегда нет денег. Но я никогда ни у кого ничего не крал. Бабушка сказала, что пойдет гадать. А гадалка тоже была уже старушка. Бабушка потом рассказала нам: когда начали гадать, в избе стало шумно, послышались какие-то голоса, топот ног. Гадалка что-то говорила этим невидимым. Потом все стало тихо. Через какое-то время шум возобновился, слышен был непонятный разговор. Потом опять все стихло. Гадалка сказала, что платье на чердаке, в карнизе, прикрыто доской. Украла его девушка, которая снимала жилье вместе с нами. Бабушка пришла домой, сразу залезла на чердак и обнаружила свое платье действительно под доской. Я до сих пор не могу понять и поверить, что это были за невидимые загадочные существа».

Но главное, конечно же, в рассказе Геннадия Михайловича – это изображение эпохальных событий, социальных перемен: «В 1930 году началась коллективизация. Всех заставляли вступить в колхоз. Но люди не хотели. До этого землю распределяли по едокам – были полосы (земельные участки). Держали много скота, каждый старался удобрять эти полосы, крестьяне получали хорошие урожаи. А дядя Петя с большой семьей (шестеро детей) работал неохотно, спал, пока солнце высоко не поднимется. Жили они очень бедно, как следует у них не было и еды, ходили в лохмотьях. А мой сосед Корепанов Степан, хоть был уже старик, держал кузницу и рано, чуть светлеет – у него на всю деревню слышен звон наковальни. Они успевали и на поле работать. При коллективизации эти бедняки их раскулачили, хотя никого они вроде не эксплуатировали». А это – начало войны (Геннадий Михайлович в то время работал в Ижевске на заводе): «Завод находился по улице Максима Горького. Постепенно и зарплату стал получать больше 400-500 рублей в месяц. Купил себе брюки, пиджак, рубашку. Совсем стал молодым парнем. Однажды пошел в молочный магазин по нашей же улице. Магазин был еще закрыт, мы стояли человек десять и вдруг слышим по громкоговорителю: «Граждане! Слушайте важное сообщение! Сегодня утром на нашу Родину вероломно напала фашистская Германия!» Это война… Только начал хорошо жить, не голодал, появились небольшие деньги, была уже нормальная веселая жизнь. И все нарушилось. Хотел купить фуражку. На завтрашнее утро захожу в магазин и глазам не поверил. За одну ночь все полки стали пустые, не стало никакого товара. Хлеб начали давать по карточкам… Продуктов становилось все меньше и меньше. Не было видно уже лотошников с горячими пирожками. Даже спички куда-то исчезли. На выходной пошли в баню, а там тюремщики, в следующий раз пошли – там солдаты. Так и в баню не смогли попасть».

Как и для каждого в нашей стране, после 22 июня 1941 года, у Г.М. Никитина началась совсем другая жизнь. Надолго пропали из нее радостные дни, одно за другим судьба стала преподносить испытания. Из-за недоразумения попал под суд: «Вот тут я загоревал по-настоящему. Не видел еще молодости, а она вот уходит от меня… Присудили мне четыре месяца... Отправили на станцию Балезино в трудовой лагерь. А работа была ой какая нехорошая – вытаскивать из-подо льда Чепцы замороженные бревна… Лес при сплаве смерзся, как попало, лед никак не откалывается. Долбили лед кто чем мог – лопатами, ломами, баграми. Вода выходит на лед, ноги мокнут… Когда вечером приходим в барак, надо сушить носки, портянки, валенки, а сушить негде. На такой длинный барак всего две голландские печи… За день сильно устаем, норму выполняем изредка, и хлеба дают всего 400 грамм. При такой тяжелой работе кормили очень плохо: суп – мутная вода, никакой жиринки, плавают одна-две сушеные картофелинки, на второе буквально одна ложка каши, а котлетка величиной с лодыжку или наперсток. На завтрак и ужин по одной ложке перловой каши. За два месяца я совсем ослабел, чуть запнусь, там и падаю, а тут конвоир прикладом по заднице, еле уже ходил на работу... В этом трудовом лагере было настоящее издевательство над человеком. Наверное, так не кормили даже в концлагере во время войны… Специально была создана похоронная команда, которая хоронила каждый день человек десять, как на фронте… Позже, в армии, при формировании, встретился я с двоюродным братом по матери из Телегурта Митей. Он тоже сидел в той же тюрьме. Не закончив срок, их отправили на фронт. Вот тогда он рассказал, что начальника этого лагеря и директора леспромхоза присудили на расстрел, как изменников Родины. Так и надо было их давно, ведь, сколько они погубили людей».

Отсидев присужденный срок и перетерпев еще немало мытарств, оказался Геннадий Михайлович на фронте: «Погрузили нас в вагоны-телятники, мобилизовали и тюремщиков, которых тоже разместили по нашим вагонам. В вагон зашел и наш старшина. Оказывается, и его отправляют на фронт. Ох, и плохой человек он был, скольких солдат наказал не за что. Начал командовать и в вагоне… Вот мы проехали город Киров и на какой-то станции заходит офицер, и спрашивает: «Где старшина?». Солдаты говорят, что он остался в Кирове.  А оказывается, его вытолкнули через окно на полном ходу поезда. Я даже не заметил, как солдаты его вытолкнули. Пусть, говорят, он там воюет, а не издевается над нами. Живой остался он или нет, одному Богу известно».

«Добрались до какой-то деревни, подходим к одному дому, и хозяйка говорит, что нема воды. Пошли дальше к другому дому и хозяйка говорит, мол, сейчас, сыночки, всех напою. Всех она напоила из колодца, набрали и во фляжки. Мы ее поблагодарили. Командир взвода говорит,  давайте, ребята, вернемся к той хозяйке, у которой «нема воды». Поставил ее в угол дома и спрашивает: «Почему у тебя нема воды для советских солдат?». Она тогда не на шутку испугалась. Командир взвода спрашивает у нас, что с ней делать. А один солдат сказал, что таких война спишет. И командир взвода в упор крест-накрест прострочил автоматной очередью. Она упала. Вот какой оказался злой наш командир. Да и она, наверняка, хороша была для немцев, а не для нас».

«Пошли мы за танками, крича «Ура! За Сталина!». Ой, как начали строчить немецкие пулеметы, падают мины, снаряды. Мы думали, что немцев там не осталось, а они вон что делают. Солдаты падают, стонут, кричат «Помогите!». Туркмена ранят, он во всю орет «Вай, вай, вай!» – и сбегаются к нему другие туркмены на помощь. А тут как назло пулеметная очередь, мина или снаряд. Друга спасали, а сами из-за этого многие погибли».

«Я поднялся и вижу – на нас идут немцы шеренгой, человек 50. А нас всего шестеро. Вот тут я уже распрощался с жизнью и товарищам кричу: «Немцы!». Старший лейтенант говорит: «Не стрелять, пусть подойдут ближе». Когда подошли совсем близко к нам, тогда он скомандовал: «Огонь!». У нас было оружие: два автомата, две винтовки, два пистолета. Я начал стрелять прицельно короткими очередями. Смотрю, один упал, потом второй и так несколько человек. Потом, не дойдя до нас, вдруг повернули обратно и побежали. Мы не можем понять, что случилось. Оказывается, из-за нас шел наш танк Т-34. Увидев его, они и бегут. Вот и мы остались живые».

«От разрывов снарядов зенитных пушек, начали падать осколки, как крупный редкий дождь… Я взял свою лопату и прикрыл ею лицо и голову. Только прикрыл, как стукнет по лопате, ох, мне было бы больно! Когда стрелять перестали, я осмотрел лопату: она даже чуть прогнулась. А осколок такой большой – с пол моей ладони. Явно от такого осколка я живым бы не остался. Кто тогда меня надоумил, чтобы прикрыть хоть голову? Это, наверное, был мой ангел-хранитель и Бог. Спасибо им».

«При наступлении приводили и «языков». Один их них – настоящий русский. Говорит, что он из Ярославля. Оказался власовец. Заставляют их немцы наступать на нас. Говорит, что впереди стреляете вы, а сзади немцы охраняют и угрожают. Наши ребята говорили, что надо его расстрелять, но мы повели его в штаб».

«Стал я радистом на танке. Ехали мы как-то колонной. Взялся за радио. От нечего делать чуть-чуть повернул ручку волноуловителя и хорошо слышу громко, ясно по-русски говорят: «Ванька, Гришка, впереди нас колонна немецких танков, айда их почешем немного». Я быстро передал командиру батальона, что наши летчики признали нас за немца и хотят нас «почесать». Тогда командир приказал подать сигнал. Наши выстрелили две ракеты. Я слушаю радио и слышу голос летчика, что танки наши, они подали сигнал. Командир говорит: «Молодец, ты спас нашу жизнь. Они наверняка уничтожили бы нас всех».

Наконец, советские войска пересекли государственную границу СССР и началось освобождение Европы и окончательный разгром врага. Интересно, какие впечатления оставили после себя страны, где довелось побывать солдату, местное население: "По всей Германии были очень хорошие дороги, везде асфальт – не только между городами, но и деревнями. По обеим сторонам дороги обязательно сады, даже много фруктовых деревьев, и все они ухожены. В домах так чисто, что неудобно ступать на пол в наших солдатских сапогах. Кругом оклеено. В каждом доме радиоприемник или радиола, зеркала-трюмо, очень красивые шкафы. Печь, похожая на шкаф, покрашена, не подумаешь, что это печь. Это была настоящая культура. Мы еще и сейчас за 60-70 лет не достигли такого уровня жизни. В каждом доме имеется тушеное мясо, очень вкусное. Как только они так могут готовить. Почти в каждом хозяйстве есть патока или повидло в больших банках. Я позавидовал их жизни. Но зачем от такой жизни они полезли в бедную Россию?».

«Подъезжаем к первой чехословацкой деревне, а нас встречают люди с цветами. Танки остановились, мы слезли. Ой, что там было – подходят девушки с цветами, обнимают, целуют. У каждых ворот прямо на улице выставлены фляги с молоком. Так нас нигде не встречали, даже русские. Чистота и культура лучше, чем у немцев. Проехали так мы несколько деревень и везде такая встреча. Очень дружелюбный народ».

«Поляки в выходной день строем идут в церковь, а мы, русские, устраиваем партийно-комсомольское собрание. Однажды в воскресенье позвали меня поляки сходить в церковь. Когда дошли до церкви, они все сняли фуражки четырехугольные, я – пилотку. И так, держа в левой руке свои фуражки, строем же зашли в церковь (католический костел). Каждый солдат вытащил свой молитвенник и все начали молиться. Поп говорит по-польски. Молитву кончили и по очереди пошли целовать крест и выходить из костела. Когда до меня дошла очередь, я почему-то не стал целовать крест, а повернулся и пошел за поляками. Я ведь еще никогда не бывал в церкви»…

Как жаль, что невозможно воспроизвести в газете эти интереснейшие записки полностью. Нам остается добавить лишь, что Геннадий Михайлович воевал в составе Войска Польского, награжден польскими медалями «Заслуженным на поле Славы», «За Одру, Нису и Балтику» и знаком отличия «Крест Заслуги», советской медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».

Максим Корепанов,
газета Игринского района "Светлый путь"


=16pxПолностью интереснейшую "Книгу воспоминаний Никитина Геннадия Михайловича" вы можете прочитать в прикреплённом документе
Другие материалы автора
2016-11-28 14:00 0 13
9 декабря в России отмечают День Героев Отечества. Ветеран спецназа ГРУ подполковник Алексей Анатольевич Сапожников как раз из когорты таких людей, к кому вполне применимо данное звание...
2016-11-22 14:30 0 17
Директор Игринского Центра декоративно-прикладного искусства и ремёсел Наталья Валерьевна Злобина в начале октября вернулась из пятидневного рабочего визита в Китайскую Народную Республику. Своими впечатлениями она делится с читателями «Светлого пути».
2016-11-08 09:39 0 8
Давал интервью литературному журналу "ИНВОЖО" (Ижевск)
Другие материалы автора
28.11.16 Корепанов Максим
0 13
22.11.16 Корепанов Максим
0 17
08.11.16 Корепанов Максим
0 8 7